"Навальнианский джихад": как быть с его победой

Мне кажется, что настало время подробнее высказаться об Алексее Навальном, тем более, что он явно начал свой "джихад" против путинизма. Употребляя понятие джихад, я скорее отсылаю не к доктрине "оборонительного джихада" ("все, способные носить оружие"), доктрине, которая моральным и политическим аналогом которой для западного человека является "крестовый поход", но "джихад Муаддиба" из романов Фрэнка Херберта (и их экранизаций). Речь идёт о личном походе героя, осознавшего свои чудесные способности и начавшего борьбу с преступным и несправедливым режимом.

В "Дюне" это - сперва клан герцога-узурпатора Владимира Харконнена, а потом и весь строй космического императора. В своей борьбе герой опирается на слой отважных недовольных, которые до его появления умели только огрызаться на угнетателей. В русской истории таким мятежным герцогским сыном Паулем Летовичем Атрейдесом был князь Дмитрий Донской. Только роль покровителя и вдохновителя героя (в "Дюне" - ордена жриц Бене Гессерит) выполнил преподобный Сергий Радонежский, а в нашем случае — отечественная либеральная интеллигенция.

Итак, наш "Тушканчик" ("Муаддиб") уже в полной мере ощутил себя "Преодолевающим пути" ("Квизац Хадерах") и позвал в поход "фрименов" ("свободных людей" - в "Дюне" вольнолюбивые бедуины-контрабандисты).

Если окинуть взглядом каскад русских революций, то можно убедиться, что победили только те из них, которые которые носили характер "джихада" - личной войны лидера с системой. Разозлённый травлей дворца авантюрист Гучков свергает царя и царицу.
Мстящий за брата Ленин расшвыривает всех оппонентов и старательно уничтожает саму блестящую петербургскую цивилизацию. Его преемнику удаётся провести свою геноцидную "революцию сверху", потому что он охвачен страстью уничтожить презирающую его партийную интеллигенцию и непокорное ему крестьянство.

Ельцин уничтожает власть унизившего его Горбачёва и всего надменного Политбюро. Остальное — распад коммунистической системы и коммунистических империй — внутренней и внешней — только закономерные следствия краха давно изжившего себя ЦК КПСС. Ни во время Первой Русской революции, ни во время "движения несогласных" 2007-10 годов и "белоленточного движения" 2011-12 годов не было никого, кто так маниакально стремился снести режим. Поэтому в российских условиях они и потерпели поражение.

110 лет назад стремились к конституции, расширению гражданских свобод, приличной аграрной реформе. Никто не шёл за "скальпом Николашки". И в наши дни, ни умелый изобретатель "Стратегии-31" Лимонов, ни старательный объединитель внесистемной оппозиции Каспаров, ни вялый либерал Прохоров, ни дидактичный либеральный кумир Ходорковский не несли такой яростной убеждённости в полном свержении преступной власти оккупантов "харконненов" на "Арракесе". Характерно, что и "революция роз" в Грузии 2002 года, и "оранжевая революция" в Украине 2004, и "революция Достоинства" 2013-14 победили, несмотря на то, что не имели в своей основе личной вендетты вождя революции.

Но прежде чем рассуждать о "навальнианском джихаде" дальше, я опять хочу в лекционном стиле представить некие свои социально-исторические соображения.

Среди основных побудительных причин множества революций я вижу два кризиса модернизации.

Первый — это невыносимые для осознавшего свои гражданские права "третьего сословия" архаические условия перезрелого феодализма, западного абсолютизма или восточного деспотизма.

Второй — это невыносимое для осознавшего свои гражданские права среднего класса средневековый произвол под прикрытием как-бы "демократических" декораций.

Первый кризис модернизации проявился у нас на памяти — это антикоммунистические революции "третьей волны демократизации", о которой четверть века назад писал "останавливатель истории" Фрэнсис Фукуяма. Коммунизм в данном случае сыграл роль неосредневековья.

Второй кризис привёл к "цветным революциям", включая сербскую, и к "арабской весне". Ну, и конечно, к либеральному движению против путинизма.

Поэтому объективные задачи новой русской революции заданы самой логикой истории. Перечислять их не имеет смысла — это программа Евромайдана. Другой вопрос, не приведёт ли буржуазно-демократическая революция к детонации антимодернизационного протеста тех социальных слоёв, которые все модернизационные изменения, начиная с 1987 года, считают принципиально несправедливыми и пагубными. Как это произошло в октябре 1917 и чуть не произошло в октябре 1993.

Собственно, главная дискуссия между либералами периода подъёма антипутинистского движения был по вопросу: можно ли "уронить" путинизм "медленно", чтобы не рисковать такой детонацией. Условно говоря, немного его наклонить и пусть скользит в пропасть дальше - под бременем собственных преступлений и ошибок, кои, по знаменитому выражению Буле де ля Мерту, разработчика Гражданского кодекса Наполеона, более чем преступления. Или стоит рискнуть — и дружно навалиться, надавить как следует...

Впрочем, "наклонённый" царизм ответил "делом Бейлиса" (оно должно было утопить либеральные протесты в антисемитской волне), а потом и провоцированием Мировой войны (причём, здесь Николай II так же искусно подыграл бездумной либеральной воинственности, как и в своё время ЛюдовикXVI).

А "наклонённый" путинизм ответил войнами с Грузией и с Украиной.

Ещё одно важное обстоятельство. Я полагаю, что одним из центральных тектонических сдвигов истории Запада (народов к западу от реки Инд) является Реформация, которую я расширительно трактую как социокультурный сдвиг в увеличении личностного фактора на один такт, а не просто как переход от католицизма к протестантизму и к квазипротестантистским формам католицизма и православия.

Так и двигалась эволюция религиозного сознания Запада: от доличностных языческих форм - к храмовому иудаизму, митраизму, византийскому православию и исламу; затем к римскому католицизму, а потом к раввинистическому иудаизму и протестантизму.

Немного отвлекусь. Исламская революция, начавшаяся 36 лет тому назад в Иране — это тоже Реформация. И сегодня Запад сражается с самим собою, но без малого полтысячелетия назад.

Я предлагаю распространить понятие Реформации и на политику. Массовые партии и политические движения возникли на Западе, когда католицизм стал просто опорой консервативного истеблишмента, и тогда партия стала "церковной общиной". В России византийское православие, дважды задушившее в себе реформацию — при Иване III и при "расколе", было взорвано большевизмом, который сам стал аналогом церкви, но не православной, как это многие полагают, но католической, с её тотальностью, демонстративной надгосударственностью, яростными догматическими спорами и параноидальными волнами охоты на ведьм, разоблачения ересей и криптоиудеев. С этой точки зрения, перестройка Горбачёва была ещё одной Реформацией — неудачной попыткой "протестантизации" псевдокатолического коммунизма. А оттепель Хрущева была нашим Ренессансом — гуманизацией в одеяниях возрождения ленинской "античности".

Поэтому программа демократической оппозиции путинизму - это социально-политическая "реформация". Только вместо лозунгов дешёвой и демократичной церкви, в которой каждый имеет свой голос по теологическим вопросам, наш "кальвинизм" требует дешёвого и демократичного государства, в котором власть не "священник", не "пастырь", но приглашаемый "проповедник", и где у государства нет никакой утомительной сверхцели.

Таким образом и цели, и формы антипутинистской революции заданы объективными социокультурными (внутрицивилизационными) процессами. Есть и опытным путём найденные граничные условия победы — это должна быть революция-вендетта. Череда тактических поражения ни как не отменяет конечного результата, но доставляет массу проблем современникам. В конце концов, путинизм может быть сожран и заботливо выращенным им для борьбы с демократизацией уже вполне откровенным фашизмом, возможные формы которого проглядывают сквозь кадыровщину и крымскую "аксёновщину".

Вот теперь, показав историческую роль Алексея Навального, я хочу высказаться о нём лично.

Я его не люблю. Слишком он неинтеллигентен. Но его неинтеллигентность — его огромное преимущество, ибо он свободен от такого родового проклятия интеллигенции, как идеологическое сектантство. Он, как и Ельцин, подаёт свою идеологию скупыми мазками, что позволяет каждому почитателю вкладывать в неё свои представления о необходимых принципах и требованиях.

Навальный слишком уже чувствует в себе вождя, "Махди" своего джихада. Его задержание на пороге Манежа — трусливая ошибка власти. Придя на площадь, он бы оказался в положении Моисея, без толку бьющего посохом по волнам Камышового моря (мой привет "фальсификатору истории" Ридли Скотту). Если бы воины фараона схватили такого лже-Моисея на берегу, порабощённые евреи дождались бы нового пророка. А так, после унизительного провала фараонова пасынка, вернулись бы с повинною головою "к котлам с мясом в Египте", дабы ещё более усердным трудом искупать невольную измену пирамидической родине.

Мне трудно простить Навальному то соревнование в ксенофобии, в которое он превратил выборы столичного мэра. Летом 2013 года я в бешенстве писал, что либеральная интеллигенция также легко пожертвовала гастарбайтерами, как за 80 лет до того левая интеллигенция легко пожертвовала истребляемым крестьянством.

Но сила Навального в том, что он, подобно Ельцину, смог объединить  идеологически совершенно разные направления оппозиции. Общим знаменателем здесь оказался проевропейский национализм — отказ от рудиментных имперских форм Российской Федерации и перенос идентичности с российской гражданской нации на русскую политическую нацию.

Пусть те либералы, которые сейчас успокаивают себя тем, что они защищают Навального из абстрактной любви к попираемым гражданским правам, не обольщаются — спрыгнуть с колесницы нового Махди они не смогут. Это как защита Ельцина от цэковской травли — её финалом мог стать только крах партии и цементируемой ею империи. Никакого "мягкого" промежуточного варианта в виде ставшей социал-демократической КПСС и ставшим конфедеративным СССР не могло быть в принципе. Могла произойти фашизация части русской КПСС, мог случиться югославский вариант, который в очень ослабленном виде догнал нас боями в Донбассе.

Тем же, кто уговаривает закрыть глаза на популизм, манипулизм (это эвфемизм умения ходить по головам) и ксенофобию нашего Тушканчика, Прыгающего по стезям, наивно рассчитывая использовать его как стенобитную машину, советую вспомнить участь Бухарина и других друзей НЭПа, которые в середине 20-х охотно использовали управляемую Сталиным и уже вполне деспотическую по своим методам партийную машину против левых, требующих мобилизационной экономики и немедленной индустриализации.

Сражение Навального и Путина в 2013 году я сравнивал с битвой двух драконов. Прямо по Даниилу Андрееву, который пользовался образами пророка Даниила. Дряхлого, но огромного имперского ("демон" русской империи по Андрееву — Жругр) и эгрегора (коллективного духа) русского национализма. Если отойти от поэтических образов, необходимо признать, что как Путин является живым воплощением созданного им квазиимперского "рыночного сталинизма" и харизматическим идеалом "нового совка", так и Навальный является живым воплощением новых "новых русских" - сделавших себя сами молодыми образованными вестернизированными профессионалами.

Алексей Навальный — это ходячий трактат аббата Сийеса, который накануне Великой Французской революции вопрощал: "что есть третье сословие? И сам отвечал — экономическое всё и политическое ничто, которое хочет стать хоть чем-то". Навальный — это наиболее удачное воплощение гипотетического удачного завершения буржуазно-демократической революции рубежа 80-90-х годов — полной передачи власти от феодальной по своей природе административно-силовой номенклатуре буржуазии и среднему классу, превращение третьего сословия в средний класс.

Носителями такой программы видели и Прохорова и Ходорковского. Но надо учесть, что главным оппонентом крупной буржуазии всегда была и остаётся буржуазия мелкая и средняя — которую монополии превращают в свой основной податный ресурс. Поэтому Прохоров быстро ушёл в политическую тень, а Ходорковский превратил себя в рассудительного интеллигента. Адвокат же Навальный — стал митинговым вождём.

Тактика "тысячи порезов", которую применили власти против Навального, не обескровливает его, но только постоянно делает центром информационных сводок и подкрепляет его образ мученика, который является стержневым для его харизмы. Фактически также как это было и с постоянными притеснениями Ходорковского-узника, Кремль как-бы ведёт непрерывный репортаж из камеры пыток. Сообщения о всё новых гонениях против Лёши оказывают на навальнианцев такое же мобилизующий эффект как на путинианцев весенне-летние репортажи с фронтов "Новороссии".

Низость и цинизм власти позволяют сторонникам и симпатизантам Навального чувствовать своё огромнейшее нравственное превосходство и только подкрепляет их убеждённость в необходимости сноса путинизма до основания.

Сегодня на победу Навального работает всё — и его сила, и его слабости. Он стал идеальным воплощением новой - "проевропейской" - оппозиции путинизму, оппозиции, которую буквально несёт к победе логика самых различных глубинных социальных процессов.

Остаётся только думать над быстрым созданием политических и юридических институтов, которые не позволят нашему "Квизацу Хадераху" ни стать диктатором, ни самозабвенно протоковать победившую революцию, ни совершить необратимые шаги, ведущие к гражданской и межнациональной войне. В Украине, например, таким шагом стала необдуманная отмена Радой закона о языке, позволившая российской агентуре спровоцировать и организовать "Русскую весну". У нас такую роковую роль может сыграть призыв к отмене статуса национальных республик.

Евгений Ихлов

Livejournal